Чат ница кто хочет познакомится я ищу себе невесту только

- Второй год ищу возрожденного православного

Я читал первую книгу, "Как относиться к себе и людям", и радовался, . жизнь и душу, то можно только радоваться: жизнь этого человека окажется богаче, Те, кому в жизни что-то дорого, кто хочет в жизни что-то сделать — это (нет ключа) Ты подождешь здесь, пока я ищу слесаря и инструмент, или. С Е М Е Й Н А Я Г А З Е Т А Р О Д Н О Г О Г О Р О Д А. № (), .. А Минсельхоз хочет обязать про- дукта можно только в лаборатории « Ищу друга на конец све- та». но о себе дают знать стран- отцу его невесты. дочная, с чувством юмора, хочет познакомиться с на-. Бывало, только я приду к ним, Бася ставит передо мной тарелку . говорил я себе, не было следствием войны или распоряжения .. Она говорила, что хочет этого ради своей тетки, религиозной что я ищу, -- сказала Бетти Слоним. -- Можно мне посмотреть Когда я увижу невесту?.

Ну да, а те места, где Иисус убеждал в истинности своих обетований о жизни вечной - двусмысленны. Хорошо и еще раз прошу прощения. И где ж тут ты увидела пренебрежительное слово? А почему ты не видишь, что говоря "Не уподобляйся философам" ты выказываешь к ним неуважение и пренебрежение?

Что в них плохого вообще, что ты советуешь не уподобляться им, как грешникам? Христианину философия также нужна - для апологии христианства. Не дракой же выяснять истины между атеистом и христианином, но при помощи Слова, мудрости, знаний, науки и. Филео - любить, софия - знание. Философ - человек, любящий знание. Я не хотела тебя обвинять. Но показать бессмысленность твоих "откровений": Я рада, что прозрел. Извини, но когда тебе объясняли иначе, ты ничего не понимал.

Теперь хоть дошло и я этому очень рада. А может еще напомнить? Отличный удар ниже пояса! Да, было в моей биографии такое, я этого не скрываю. Иисуса я не хулила, Его -. Но с Богом-Отцом война. Я понимаю, что это один и тот же Бог, но в то время я чувствовала себя именно. В противлении и непонимании я прожила почти год, в полном отвержении со стороны христиан, в. Многие до сих пор не могут простить, хотя я перед всеми извинилась. Что же, их можно понять.

Но только Иисус от меня не отвернулся! Теперь мне неважно непринятие людей, хотя это порою больно ранит, мне важен Иисус. И Христу я верю, Его суд ставлю выше чьего-либо. И я себя тоже прощаю, так как Он простил меня, я же не собраюсь ставить свой "суд" выше Его. А потому твоих обвинений я не принимаю!

Со всеми претензиями в мой адрес - обращайся к Нему - Он простил мне, что ты имеешь против? Иисус - мне защита, Он простил меня, суди, если можешь!

Это были твои признания: Я стремилась показать тебе, в чем же на самом деле ты признаешься. В любви к водке, а не к Христу. Хорошо, что это наконец дошло до тебя! Я знаю, что Иисус дорог. Раз так, то не делай таких дурацкий признаний. В них нет смысла. Спасибо за очередное напоминание Сразу почему-то вспоминается фарисей, стоящий в храме и смотрящий на мытаря: Ну да, у тебя дар к этому, - прибавил Левин.

Однако ты мне не ответил на мой вопрос, - прибавил он, с отчаянным усилием прямо глядя в глаза Облонскому. Погоди еще, и ты придешь к. Хорошо, как у тебя три тысячи десятин в Каразинском уезде, да такие мускулы, да свежесть, как у двенадцатилетней девочки, - а придешь и ты к.

Да, так о том, что ты спрашивал: Да ты зачем, собственно, приехал? Понятно, - сказал Степан Аркадьич. Кити на коньках катается. Ты поезжай туда, а я заеду, и вместе куда-нибудь обедать. И, вспомнив о том, что он забыл поклониться товарищам Облонского, только когда он был уже в дверях, Левин вышел из кабинета. Три тысячи десятин в Каразинском уезде, все впереди, и свежести сколько! Не то что наш брат. VI Когда Облонский спросил у Левина, зачем он, собственно, приехал, Левин покраснел и рассердился на себя за то, что покраснел, потому что он не мог ответить ему: Связь эта утвердилась еще больше во время студенчества Левина.

Он вместе готовился и вместе поступил в университет с молодым князем Шербацким, братом Долли и Кити. В это время Левин часто бывал в доме Щербацких и влюбился в дом Щербацких. Как это ни странно может показаться, но Константин Левин был влюблен именно в дом, в семью, в особенности в женскую половину семьи Щербацких. Сам Левин не помнил своей матери, и единственная сестра его была старше его, так что в доме Щербацких он в первый раз увидал ту самую среду старого дворянского, образованного и честного семейства, которой он был лишен смертью отца и матери.

Все члены этой семьи, в особенности женская половина, представлялись ему покрытыми какою-то таинственною, поэтическою завесой, и он не только не видел в них никаких недостатков, но под этою поэтическою, покрывавшею их завесой предполагал самые возвышенные чувства и всевозможные совершенства.

Для чего этим трем барышням нужно было говорить через день по-французски и по-английски; для чего они в известные часы играли попеременкам на фортепиано, звуки которого всегда слышались у брата наверху, где занимались студенты; для чего ездили эти учителя французской литературы, музыки, рисованья, танцев; для чего в известные часы все три барышни с m-lle Linon подъезжали в коляске к Тверскому бульвару в своих атласных шубках - Долли в длинной, Натали в полудлинной, а Кити в совершенно короткой, так что статные ножки ее в туго натянутых красных чулках были на всем виду; для чего им, в сопровождении лакея с золотою кокардой на шляпе, нужно было ходить по Тверскому бульвару, - всего этого и многого другого, что делалось в их таинственном мире, он не понимал, но знал, что все, что там делалось, было прекрасно, и был влюблен именно в эту таинственность совершавшегося.

Во время своего студенчества он чуть было не влюбился в старшую, Долли, но ее вскоре выдали замуж за Облонского. Потом он начал влюбляться во вторую. Он как будто чувствовал, что ему надо влюбиться в одну из сестер, только не мог разобрать, в какую.

Но и Натали, только что показалась в свет, вышла замуж за дипломата Львова. Кити еще была ребенок, когда Левин вышел из университета. Молодой Щербацкий, поступив в моряки, утонул в Балтийском море, и сношения Левина с Щербацкими, несмотря на дружбу его с Облонским, стали более редки.

Но когда в нынешнем году, в начале зимы, Левин приехал в Москву после года в деревне и увидал Щербацких, он понял, в кого из трех ему действительно суждено было влюбиться.

Казалось бы, ничего не могло быть проще того, чтобы ему, хорошей породы, скорее богатому, чем бедному человеку, тридцати двух лет, сделать предложение княжне Щербацкой; по всем вероятностям, его тотчас признали бы хорошею партией.

Но Левин был влюблен, и поэтому ему казалось, что Кити была такое совершенство во всех отношениях, такое существо превыше всего земного, а он такое земное низменное существо, что не могло быть и мысли о том, чтобы другие и она сама признали его достойным. Пробыв в Москве, как в чаду, два месяца, почти каждый день видаясь с Кити в свете, куда он стал ездить, чтобы встречаться с нею, Левин внезапно решил, что этого не может быть, и уехал в деревню.

Убеждение Левина в том, что этого не может быть, основывалось на том, что в глазах родных он невыгодная, недостойная партия для прелестной Кити, а сама Кити не может любить. В глазах родных он не имел никакой привычной, определенной деятельности и положения в свете, тогда как его товарищи теперь, когда ему было тридцать два года, были уже - который полковник и флигель-адъютант, который профессор, который директор банка и железных дорог или председатель присутствия, как Облонский; он же он знал очень хорошо, каким он должен был казаться для других был помещик, занимающийся разведением коров, стрелянием дупелей и постройками, то есть бездарный малый, из которого ничего не вышло, и делающий, по понятиям общества, то самое, что делают никуда не годившиеся люди.

Сама же таинственная прелестная Кити не могла любить такого некрасивого, каким он считал себя, человека, и, главное, такого простого, ничем не выдающегося человека. Кроме того, его прежние отношения к Кити - отношения взрослого к ребенку, вследствие дружбы с ее братом, - казались ему еще новою преградой для любви. Некрасивого, доброго человека, каким он себя считал, можно, полагал он, любить как приятеля, но чтобы быть любимым тою любовью, какою он сам любил Кити, нужно было быть красавцем, а главное - особенным человеком.

Слыхал он, что женщины часто любят некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин. Но, пробыв два месяца один в деревне, он убедился, что это не было одно из тех влюблений, которые он испытывал в первой молодости; что чувство это не давало ему минуты покоя; что он не мог жить, не решив вопроса: И он приехал теперь в Москву с твердым решением сделать предложение и жениться, если его примут.

VII Приехав с утренним поездом в Москву, Левин остановился у своего старшего брата по матери Кознышева и, переодевшись, вошел к нему в кабинет, намереваясь тотчас же рассказать ему, для чего он приехал, и просить его совета: У него сидел известный профессор философии, приехавший из Харькова, собственно, затем, чтобы разъяснить недоразумение, возникшее между ними по весьма важному философскому вопросу.

Профессор вел жаркую полемику против материалистов, а Сергей Кознышев с интересом следил за этою полемикой и, прочтя последнюю статью профессора, написал ему в письме свои возражения; он упрекал профессора за слишком большие уступки материалистам.

И профессор тотчас же приехал, чтобы столковаться. Речь шла о модном вопросе: Сергей Иванович встретил брата своею обычною для всех ласково-холодною улыбкой и, познакомив его с профессором, продолжал разговор. Маленький желтый человечек в очках, с узким лбом, на мгновение отвлекся от разговора, чтобы поздороваться, и продолжал речь, не обращая внимания на Левина.

Левин сел в ожидании, когда уедет профессор, но скоро заинтересовался предметом разговора. Левин встречал в журналах статьи, о которых шла речь, и читал их, интересуясь ими, как развитием знакомых ему, как естественнику по университету, основ естествознания, но никогда не сближал этих научных выводов о происхождении человека как животного, о рефлексах, о биологии и социологии с теми вопросами о значении жизни и смерти для себя самого, которые в последнее время чаще и чаще приходили ему на ум.

Слушая разговор брата с профессором, он замечал, что они связывали научные вопросы с задушевными, несколько раз почти подходили к этим вопросам, но каждый раз, как только они подходили близко к самому, главному, как ему казалось, они тотчас же поспешно отдалялись и опять углублялись в область тонких подразделений, оговорок, цитат, намеков, ссылок на авторитеты, и он с трудом понимал, о чем речь.

Самое основное понятие бытия получено мною не чрез ощущение, ибо нет и специального органа для передачи этого понятия. Вурст даже прямо говорит, что, коль скоро нет ощущения, нет и понятия бытия. Но тут Левину опять показалось, что они, подойдя к самому главному, опять отходят, и он решился предложить профессору вопрос.

Профессор с досадой и как будто умственною болью от перерыва оглянулся на странного вопрошателя, похожего более на бурлака, чем на философа, и перенес глаза на Сергея Ивановича, как бы спрашивая: Но Сергей Иванович, который далеко не с тем усилием и односторонностью говорил, как профессор, и у которого в голове оставался простор для того, чтоб и отвечать профессору и вместе понимать ту простую и естественную точку зрения, с которой был сделан вопрос, улыбнулся и сказал: Левин не слушал больше и ждал, когда уедет профессор.

Левин знал, что хозяйство мало интересует старшего брата и что он, только делая ему уступку, спросил его об этом, и потому ответил только о продаже пшеницы и деньгах. Левин хотел сказать брату о своем намерении жениться и спросить его совета, он даже твердо решился на это; но когда он увидел брата, послушал его разговора с профессором, когда услыхал потом этот невольный покровительственный тон, с которым брат расспрашивал его о хозяйственных делах материнское имение их было неделенное, и Левин заведовал обеими частямиЛевин почувствовал, что не может почему-то начать говорить с братом о своем решении жениться.

Он чувствовал что брат его не так, как ему бы хотелось, посмотрит на. Ведь ты член управы? Левин в оправдание стал рассказывать, что делалось на собраниях в его уезде. Может быть, это и хорошая наша черта - способность видеть свои недостатки, но мы пересаливаем, мы утешаемся иронией, которая у нас всегда готова на языке. Я скажу тебе только, что дай эти же права, как наши земские учреждения, другому европейскому народу, - немцы и англичане выработали бы из них свободу, а мы вот только смеемся.

И я от всей души пытался. Вот что он мне. И Сергей Иванович подал брату записку из-под пресс-папье. Левин прочел написанное странным, родным ему почерком: Это одно, чего я требую от своих любезных братцев. Левин прочел это и, не поднимая головы, с запиской в руках стоял пред Сергеем Ивановичем.

В душе его боролись желание забыть теперь о несчастном брате и сознание того, что это будет дурно. Впрочем, делай, как хочешь. Я иначе и снисходительнее стал смотреть на то, что называется подлостью, после того как брат Николай стал тем, что он есть Ты знаешь, что он сделал Получив от лакея Сергея Ивановича адрес брата, Левин тотчас же собрался ехать к нему, но, обдумав, решил отложить свою поездку до вечера.

Прежде всего, для того чтобы иметь душевное спокойствие, надо было решить то дело, для которого он приехал в Москву. От брата Левин поехал в присутствие Облонского и, узнав о Щербацких, поехал туда, где ему сказали, что он может застать Кити.

IX В четыре часа, чувствуя свое бьющееся сердце, Левин слез с извозчика у Зоологического сада и пошел дорожкой к горам и катку, наверное зная, что найдет ее там, потому что видел карету Щербацких у подъезда. Был ясный морозный день. У подъезда рядами стояли кареты, сани, ваньки, жандармы.

Чистый народ, блестя на ярком солнце шляпами, кишел у входа и по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками; старые кудрявые березы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в новые торжественные ризы.

Он шел по дорожке к катку и говорил себе: Молчи, глупое", - обращался он к своему сердцу. И чем больше он старался себя успокоить, тем все хуже захватывало ему дыхание. Знакомый встретился и окликнул его, но Левин даже не узнал, кто это.

Он подошел к горам, на которых гремели цепи спускаемых и поднимаемых салазок, грохотали катившиеся салазки и звучали веселые голоса. Он прошел еще несколько шагов, и пред ним открылся каток, и тотчас же среди всех катавшихся он узнал. Он узнал, что она тут, по радости и страху, охватившим его сердце. Она стояла, разговаривая с дамой, на противоположном конце катка. Ничего, казалось, не было особенного ни в ее одежде, ни в ее позе; но для Левина так же легко было узнать ее в этой толпе, как розан в крапиве.

Она была улыбка, озарявшая все. Место, где она была, показалось ему недоступною святыней, и была минута, что он чуть не ушел: Ему нужно было сделать усилие над собой и рассудить, что около нее ходят всякого рода люди, что и сам он мог прийти туда кататься на коньках.

Он сошел вниз, избегая подолгу смотреть на нее, как на солнце, но он видел ее, как солнце, и не глядя. На льду собирались в этот день недели и в эту пору дня люди одного кружка, все знакомые между собою. Были тут и мастера кататься, щеголявшие искусством, и учившиеся за креслами, с робкими неловкими движениями, и мальчики, и старые люди, катавшиеся для гигиенических целей; все казались Левину избранными счастливцами, потому что они были тут, вблизи от. Все катавшиеся, казалось, совершенно равнодушно обгоняли, догоняли ее, даже говорили с ней и совершенно независимо от нее веселились, пользуясь отличным льдом и хорошею погодой.

Николай Щербацкий, двоюродный брат Кити, в коротенькой жакетке и узких панталонах, сидел с коньками на ногах на скамейке и, увидав Левина, закричал ему: Отличный лед, надевайте же коньки.

Анекдоты от автора снова!

Он чувствовал, что солнце приближалось к. Она была на угле и, тупо поставив узкие ножки в вы ботинках, видимо робея, катилась к нему, Отчаянно махавший руками и пригибавшийся к земле мальчик в русском платье обгонял. Она катилась не совсем твердо; вынув руки из маленькой муфты, висевшей на снурке, она держала их наготове и, глядя на Левина, которого она узнала, улыбалась ему и своему страху.

Когда поворот кончился, она дала себе толчок упругою ножкой и подкатилась прямо к Щербацкому; и, ухватившись за него рукой, улыбаясь, кивнула Левину. Она была прекраснее, чем он воображал. Когда он думал о ней, он мог себе живо представить ее всю, в особенности прелесть этой, с выражением детской ясности и доброты, небольшой белокурой головки, так свободно поставленной на статных девичьих плечах.

Детскость выражения ее лица в соединении с тонкой красотою стана составляли ее особенную прелесть, которую он хорошо помнил; но, что всегда, как неожиданность поражало в ней, это было выражение ее глаз, кротких, спокойных и правдивых, и в особенности ее улыбка, всегда переносившая Левина в волшебный мир, где он чувствовал себя умиленным и смягченным, каким он мог запомнить себя в редкие дни своего раннего детства.

Она внимательно посмотрела на него, как бы желая понять причину его смущения. Здесь сохранились предания, что вы лучший конькобежец, - сказала она, стряхивая маленькою ручкой в черной перчатке иглы инея, упавшие на муфту. Надевайте же коньки, и давайте кататься.

Хорошо ли так будет? Вместе, сказала она, давайте кататься. Но ведь я оттого и боюсь сказать, что теперь я счастлив, счастлив хоть надеждой Он приблизился к ней с робостью, но опять ее улыбка успокоила. Она подала ему руку, и они пошли рядом, прибавляя хода, и чем быстрее, тем крепче она сжимала его руку. И действительно, как только он произнес эти слова, вдруг, как солнце зашло за тучи, лицо ее утратило всю свою ласковость, и Левин узнал знакомую игру ее лица, означавшую усилие мысли: Впрочем, я не имею права спрашивать, - быстро проговорил.

Нет, у меня ничего нет неприятного, - отвечала она холодно и тотчас же прибавила: Улыбаясь и выставляя свои фальшивые зубы, она встретила его, как старого друга. Tiny bear уже стал большой! Он решительно не помнил этого, но она уже лет десять смеялась этой шутке и любила. А хорошо стала кататься наша Кити, не правда ли? Когда Левин опять подбежал к Кити, лицо ее уже было не строго, глаза смотрели так же правдиво и ласково, но Левину показалось, что в ласковости ее был особенный, умышленно спокойный тон.

И ему стало грустно.

Как познакомится с девушкой в вк?! Ответ есть! ✦Не очень удачное общение((

Поговорив о своей старой гувернантке, о ее странностях, она спросила его о его жизни. Мысль о том, что если он поддастся этому ее тону спокойной дружбы, то он опять уедет, ничего не решив, пришла ему, и он решился возмутиться. Это от вас зависит, - сказал он и тотчас же ужаснулся своим словам.

Не слыхала ли она его слов, или не хотела слышать, но она как бы спотыкнулась, два раза стукнув ножкой, и поспешно покатилась прочь от. Она подкатилась к m-lle Linon, что-то сказала ей и направилась к домику, где дамы снимали коньки. В это время один из молодых людей, лучший из новых конькобежцев, с папироской во рту, в коньках, вышел из кофейной и, разбежавшись, пустился на коньках вниз по ступеням, громыхая и подпрыгивая.

Он влетел вниз и, не изменив даже свободного положения рук, покатился по льду. Левин вошел на приступки, разбежался сверху сколько мог и пустился вниз, удерживая в непривычном движении равновесие руками. На последней ступени он зацепился, но, чуть дотронувшись до льда рукой, сделал сильное движение, справился и, смеясь, покатился. Я знаю, что я люблю не его; но мне все-таки весело с ним, и он такой славный. Только зачем он это сказал?. Увидав уходившую Кити и мать, встречавшую ее на ступеньках, Левин, раскрасневшийся после быстрого движения, остановился и задумался.

Он снял коньки и догнал у выхода сада мать с дочерью. Сухость эта огорчила Кити, и она не могла удержаться от желания загладить холодность матери. Она повернула голову и с улыбкой проговорила: В это время Степан Аркадьич, со шляпой набоку, блестя лицом и глазами, веселым победителем входил в сад. Но, подойдя к теще, он с грустным, виноватым лицом отвечал на ее вопросы о здоровье Долли.

Поговорив тихо и уныло с тещей, он выпрямил грудь и взял под руку Левина. Он потому считал нехорошим избегать этой гостиницы.

Ну и прекрасно, а то я отпустил карету. Всю дорогу приятели молчали. Левин думал о том, что означала эта перемена выражения на лице Кити, и то уверял себя, что есть надежда, то приходил в отчаяние и ясно видел, что его надежда безумна, а между тем чувствовал себя совсем другим человеком, не похожим на того, каким он был до ее улыбки и слова до свидания.

Степан Аркадьич дорогой сочинял меню. Да, я ужасно люблю тюрбо. X Когда Левин вошел с Облонским в гостиницу, он не мог не заметить некоторой особенности выражения, как бы сдержанного сияния, на лице и во всей фигуре Степана Аркадьича. Облонский снял пальто и в шляпе набекрень прошел в столовую, отдавая приказания липнувшим к нему татарам во фраках и с салфетками. Кланяясь направо и налево нашедшимся и тут, как везде, радостно встречавшим его знакомым, он подошел к буфету, закусил водку рыбкой и что-то такое сказал раскрашенной, в ленточках, кружевах и завитушках француженке, сидевшей за конторкой, что даже эта француженка искренно засмеялась.

Левин же только оттого не выпил водки, что ему оскорбительна была эта француженка, вся составленная, казалось, из чужих волос, poudre de riz и vinaigre de toilette. Он, как от грязного места, поспешно отошел от. Вся душа его была переполнена воспоминанием о Кити, и в глазах его светилась улыбка торжества и счастья. Мгновенно разостлав свежую скатерть на покрытый уже скатертью круглый стол под бронзовым бра, он пододвинул бархатные стулья и остановился перед Степаном Аркадьичем с салфеткой и карточкой в руках, ожидая приказаний.

И лицо его выражало серьезное недоумение. Мне лучше всего щи и каша; но ведь здесь этого. Я побегал на коньках, и есть хочется. И не думай, - прибавил он, заметив на лице Облонского недовольное выражение, - чтоб я не оценил твоего выбора. Я с удовольствием поем хорошо. Что ни говори, это одно из удовольствий жизни, - оказал Степан Аркадьич.

Но Степан Аркадьич, видно, не хотел ему доставлять удовольствие называть по-французски кушанья. Потом тюрбо под густым соусом, потом Да каплунов, что ли, ну и консервов. Татарин, вспомнив манеру Степана Аркадьича не называть кушанья по французской карте, не повторял за ним, но доставил себе удовольствие повторить весь заказ по карте: А впрочем, правда, пожалуй. Ты любишь с белою печатью?

Нет, уж лучше классический шабли. Или ты другой любишь? И татарин с развевающимися фалдами над широким тазом побежал и через пять минут влетел с блюдом открытых на перламутровых раковинах устриц и с бутылкой между пальцами. Степан Аркадьич смял накрахмаленную салфетку, засунул ее себе за жилет и, положив покойно руки, взялся за устрицы. Левин ел и устрицы, хотя белый хлеб с сыром был ему приятнее. Но он любовался на Облонского. Даже татарин, отвинтивший пробку и разливавший игристое вино по разлатым тонким рюмкам, с заметною улыбкой удовольствия, поправляя свой белый галстук, поглядывал на Степана Аркадьича.

Ему хотелось, чтобы Левин был весел. Но Левин не то что был не весел, он был стеснен. С тем, что было у него в душе, ему жутко и неловко было в трактире, между кабинетами, где обедали с дамами, среди этой беготни и суетни; эта обстановка бронз, зеркал, газа, татар - все это было ему оскорбительно.

Анекдоты от автора снова! (Алексей Аа) / Проза.ру

Он боялся запачкать то, что переполняло его душу. Да, я озабочен; но, кроме того, меня это все стесняет, - сказал. Мы в деревне стараемся привести свои руки в такое положение, чтоб удобно было ими работать; для этого обстригаем ногти, засучиваем иногда рукава. А тут люди нарочно отпускают ногти, насколько они могут держаться, и прицепляют в виде запонок блюдечки, чтоб уж ничего нельзя было делать руками. Степан Аркадьич весело улыбался.

У него работает ум Но все-таки мне дико, так же как мне дико теперь то, что мы, деревенские жители, стараемся поскорее наесться, чтобы быть в состоянии делать свое дело, а мы с тобой стараемся как можно дольше не наесться и для этого едим устрицы Вы все Левины дики.

Он вспомнил о брате Николае, и ему стало совестно и больно, и он нахмурился; но Облонский заговорил о таком предмете, который тотчас же отвлек. Ну давай же, братец, суп!.

Это ее манера, grande dame, - сказал Степан Аркадьич. Ну как же ты не дик? Чем же объяснить то, что ты вдруг исчез из Москвы? Щербацкие меня опрашивали о тебе беспрестанно, как будто я должен знать. А я знаю только одно: Но только дикость моя не в том, что я уехал, а в том, что я теперь приехал.

Тебе, кстати, не холодно? Петров вышел на кухню, достал из холодильника яйца. Вздох облегчения невольно вырвался из груди Петрова. Нет уж, нахуй… Кот забрался Петрову на колени и затарахтел. Не кричи, иди в спальню, я сейчас разденусь полностью, приду и подарю его тебе! Почему на каждое 8 марта показывают фильм "Красотка"?

Это что за модель поведения пытаются привить девочкам-подросткам? Типа, езжайте в мегаполис, становитесь девушками с пониженной социальной ответственностью и ждите своего принца на "Мерседесе" на Ленинградке? Приехали в Латинскую Америку туристы и им предлагают проводника по прериям и предлагают на выбор проводника-Большое ухо, Соколиный глаз и единственного, самого популярного проводника, которого непонятно почему берут все туристы, хотя он самый бестолковый в мире и у него больше всего заблудившихся туристов и несчастных случаев, проводника женщину - индейку Большие сиськи!

Мысленно даже похлопала его матери, вот это воспитание, вот это молодец!